|
Куда-то падаю со страшной скоростью, ничего и никого не встречая на пути. Падаю, в полном, безмолвном одиночестве.
Не зги не видно. Точнее, вокруг – кромешная тьма. Чернота ужасающая. Я даже не вижу собственных ладоней, когда подношу их к лицу. Складывается ощущение, что все состоит из черноты, пугающей ночи. Но я почему-то падаю вниз, отмечая своим тонким слухом едва уловимый свист от лёта собственного тела. Кроме потертых шортов на мне ничего нет – торс голый, голова не прикрытая. Руки также не защищены – окоченели, сжались в кулаки. На ногах – как всегда кроссовки сорок первого размера.
И все! И это, не смотря на то, что температура тьмы примерно градусов двадцать ниже нуля. Я чувствую это всем своим естеством – оно у меня также заледенело и также находится в ошеломленном состоянии.
Естество также в недоумении: как и почему оно здесь и, причем падает вниз с огромной скоростью в течение долгого времени?
Но я действительно падаю и уже ловлю себя на мысли, что это далеко не сон и что Ее величество Смерть решила до конца испытать мой Дух, мою жалкую душу.
Решила бросить в эту бездну, не спросив моего желания.
Но я лечу, сгруппировавшись во времени. Мои колени поджаты к животу. Голова втянута в плечи. Мои мысли в буквальном смысле слова разламывают черепную коробку, отыскивая выход из создавшегося положения. Я до боли сжимаю губы, скриплю зубами – выхода все равно нет, а есть стремительный лёт – падение в пугающую темень.
Что это, шутка госпожи Смерти, забросившей меня в самую настоящую бездну?
Бездну, где когда-то побывал Дьявол!
Ответ вылетает самопроизвольно:
Конечно же, это – бездна. А иначе, откуда взялась эта бездонная яма, в которую падает мое жалкое естество?
Но падение продолжается. Я не чувствую уже своих рук – они превращаются в ледяшки.
Я не чувствую своих ушей – они уже давно отваливаются.
Я не чувствую живота – он уже давно покрывается ледяной коркой.
Я не чувствую языка – он становится холодным, чужим.
Я еще много чего не чувствую, за исключением того, что я уже длительное время нахожусь в молниеносном падении, от страха закрывши глаза. Будь что будет – у меня работает у меня всего лишь одна мысль, – как-нибудь из этой передряги я выпутаюсь.
Ведь мне не впервые испытывать страдания.
Ведь я побывал в чистилище, втором измерении и с этим космическим падением как-нибудь справлюсь без посторонней помощи.
По-прежнему падаю.
По-прежнему нахожусь в положении «эмбриона» – изначальном состоянии человека.
Моя жалкая плоть – микроайсберг в огромном океане отчаяния.
Моя застывшая душа – микроштришок, ниспосланный Создателем.
Мой затаившийся Дух – микропылинка в океане Мироздания.
Закрытые глаза приоткрываются с трудом – ледяная корка не щадит веки. Мне кажется, что впереди меня, совершая вместе со мною ужасающее падение, появляется сноп света, принимающий очертания силуэта знакомой мне женщины-Смерти. Я отрываю от живота деревянные руки и со стоическим упорством тру заледенелые глаза.
Так и есть. Это – Смерть, появившаяся в бездне и совершающая вместе со мною стремительное падение. Она приближается ко мне совсем близко, и я даже чувствую…запах миндаля.
– Сергей Антонович, – четко слышу Ее скрипучий голос, – как тебе мой очередной подарочек, а?
Мы падаем вместе. Ее лицо светится.
Ее глаза триумфально сверкают.
Безжизненные губы изображают иезуитскую ухмылку. Голое тело излучает до боли режущий свет, от которого исходит парализующий холод.
Но куда уж больше!
Я пытаюсь что-то сказать в ответ, но хорошо чувствую, что и мои голосовые связки замерзают и не желают выполнять свою работу.
– Молчишь, а зря! Я и так с тобою крайне учтива, – Ее скрипучий голос продолжает рвать мое естество на маленькие части.
Естество, совершающее стремительный лёт-падение.
Я продолжаю молчать – голосовые связки не желают оттаивать. Деревянный язык уже давно распух и не вмещается во рту. Я продолжаю падать, скользя подавленным взглядом по летящей одновременно со мною женщине-Смерти.
– Сергей Антонович, это действительно, бездна…преисподняя и здесь действительно когда-то побывал Дьявол. Но до Него тебе – как до неба! – эта скрипучесть уже забирается в мою душу и выворачивает ее наизнанку.
Я скриплю зубами. Я не хочу говорить, хотя уже ощущаю, что голосовые связки размягчаются, а язык становится мягче. Я продолжаю смотреть на женщину-Смерть безумным взглядом.
– Но ты мне все равно нравишься, Сергей Антонович, и именно поэтому тебе придется пройти все измерения. Такова задумка Создателя, – продолжает раздаваться противный голос голой Дамы.
– Но причем здесь бездна?! – все-таки мычу я, усилием Духа удерживая веки в поднятом положении.
Мне очень охота их опустить. Мне очень охота отключиться от Нее, женщины-Смерти.
Отключиться от этого страшного лёта-падения. Мне очень охота войти в себя, вспоминая о медитации. Мне много чего охота и поэтому я опускаю веки, игнорируя белизну Ее тела.
– А притом! – хохочем Она. – Преисподняя – преамбула третьего измерения. Без опыта нахождения в бездне в третьем измерении делать нечего. Ты, Сергей Антонович, там сразу же сломаешься. А так, – Она выдерживает паузу, ты здесь закалишься. Ты здесь укрепишь свой Дух. Здесь ты усвоишь грамматику выживания. И только тогда третье измерение станет для тебя сродни райскому саду.
Я молчу. Я продолжаю стремительно падать вниз, хорошо чувствуя, что Она не отстает от меня. Я снова принимаю позу «эмбриона».
– Отстань от меня…пожалуйста, – мычу я. – Я хочу остаться один. Пускай в бездне, но один, – я шепчу, слегка шевеля губами, не надеясь, что Она меня слышит.
Слышит! Она всегда все слышит. Она всегда все знает! Предугадывает, просчитывает наперед.
Действительно, я слышу Ее громкий смех.
– Конечно же, оставлю! Не стану же я находиться при тебе постоянно. У меня и без тебя – работы невпроворот.
Но Ее голос уже тает. Я уже давно в позе «эмбриона». Я уже давно отыскал в своем сознании центр «КИ» и вошел в него, даже не ощущая, что скрипучий голос начинает медленно пропадать в кромешной тьме.
|
